Новая волна спагетти-хоррора и 5 ее главных фильмов, которые вы пропустили в кино

Uncategorized

Незадолго до пришествия коронавируса в Италии вдруг ожил фильм ужасов. За последний год там была снята целая обойма причудливо-страшных картин, причем многие из них выходили в российский прокат. О том, что из италохоррора нужно теперь ловить онлайн, рассказывает Дмитрий Комм.

Вероятно, триггером маленькой итальянской хоррор-революции послужила переделка «Суспирии» Лукой Гуаданьино. Фильм хоть и провалился в прокате, но все же поселил в головах итальянских кинематографистов мысль, что именно они, а вовсе не Голливуд, должны пожинать плоды богатой традиции итальянского хоррора 1960—1980-х годов. Снятые в тот период классические итальянские фильмы ужасов сочетали высочайшее художественное качество с провокационностью, хулиганским нарушением всех табу в показе секса и насилия. В лучших из них расцветало пышное средиземноморское язычество, для которого не существовало разделения между добром и злом. Однако последний значительный итальянский фильм ужасов — «О смерти, о любви» Микеле Соави — был снят в далеком 1993 году. С тех пор четверть века Италия не радовала поклонников жанра.

«О смерти, о любви»

И вот в 2019 году сразу вышли «Девушка в лабиринте» Донато Карризи, «Мама: Гостья из тьмы» Кристиана Бисчельи и Асканио Малгарини, «Секта» Роберто Де Фео«Западня для дьявола» Алессио Лигуори. Ну и в довершение живой классик жанра Пупи Авати восстал из небытия и снял «Господина Дьявола».

Новая волна спагетти-хоррора пока что не достигла уровня лучших работ Марио Бавы или Дарио Ардженто, но итальянский стиль этих фильмов узнается с первых же кадров, что уже большое достоинство. Сразу заметно, что смотришь не голливудский мейнстрим с «глубокой психологией» на уровне университетского учебника для первокурсников, а нечто иррациональное и таинственное.

«Господин Дьявол»

Снявший «Девушку в лабиринте» Донато Карризи — мастер литературного детективного триллера-джалло, экранизирующий собственные романы. До этого он уже снял «Девушку в тумане» (2017). Фильм, правда, страдал излишней литературностью и неоправданными длиннотами; писатели вообще редко снимают хорошее кино (исключения вроде Майкла Крайтона можно пересчитать по пальцам). Но в «Девушке в лабиринте» Карризи изрядно продвинулся в части владения кинематографическими принципами повествования. Он также демонстрирует знание экранной традиции триллера — как американской, так и итальянской — и даже пробует играть с киноформой, отдавая дань сюрреализму. На выходе получилось нечто среднее между Дарио Ардженто и Дэвидом Финчером. Хотелось бы, чтобы Финчера было поменьше, а Ардженто — побольше, но уж как вышло.

«Девушка в лабиринте»

Героиня фильма, Саманта (Валентина Белле), приходит в себя в больнице и обнаруживает, что ничего не помнит о своей предыдущей жизни. Психиатр доктор Грин (Дастин Хоффман) сообщает ей, что 15 лет назад она была похищена неизвестным маньяком и только вчера найдена на пустынной дороге. Вместе они начинают путешествие по лабиринту памяти Саманты, чтобы узнать личность преступника. Тем временем частный сыщик Бруно Дженко (Тони Сервилло), умирающий от болезни сердца, тоже разыскивает похитителя Саманты. Обе сюжетные линии развиваются параллельно, приводя к неожиданной развязке.

Сервилло стал настоящим украшением фильма: здесь он выглядит маленьким, щуплым, потрепанным жизнью, с печальными глазами. Видеть этакого Акакия Акакиевича в роли частного детектива, прямо скажем, непривычно. Но, кроме необычного сыщика, в фильме также имеются типичная для итальянского кино старая ведьма с клюкой, вопящая «Dei figli del buio!» («Дети тьмы!»), эффектная проститутка-альбинос, убийца в маске кролика с пылающими глазами и зловещий комикс (или, как их называют в Италии, фуметто) с секретом. Еще тут прослеживается характерная для фильмов Дарио Ардженто идея о заразности зла, которое может передаваться от преступника к жертве.

«Девушка в лабиринте»

Но лучшее в «Девушке в лабиринте» даже не эксцентричная актерская игра, а изобразительное решение с насыщенными цветами и глубокими тенями. Всего лишь небольшое изменение освещения может превратить обыденную сцену в жутковатую и сюрреалистическую. Само же действие сумбурно и алогично: Карризи не очень успешно пытается скрестить американскую традицию триллера финчеровско-нолановского розлива с антипсихологичным, опирающимся на образы, а не на логику, стилем джалло.

Все остальные итальянские хорроры, снятые за последний год, относятся к другому субжанру: это готические фильмы. История как бы повторяет себя. На первом этапе развития италохоррора, в начале 1960-х годов, картины о ведьмах и привидениях тоже были намного популярнее триллеров. И в новой итальянской готике есть почти все то, за что мы любим старую: ужасные матери, зловещие дети, древние виллы, полные секретов, живописные съемки и логика ночного кошмара. Почти потому, что сексу в этих фильмах отведено очень незначительное место, в то время как классический итальянский хоррор был весь замешан на сексуальных перверсиях.

Сексуальность играет важную роль лишь в «Секте» дебютанта Роберто Де Фео. Оригинальное название этого фильма — «Il nido» — означает «Гнездо», и речь в нем идет именно о дворянском гнезде, старинной вилле, словно отрезанной от всего остального мира, и ее обитателях. Там живут хозяйка Елена (Франческа Каваллин), ее прикованный к инвалидному креслу сын Сэмюэль (которого играет мальчик с сокрушительным именем Джастин Коровкин), пара затюканных служанок, мучимых ночными кошмарами, плюс добрый доктор (Маурицио Ломбарди), очень похожий на хоррор-версию Бастера Китона и обожающий пытать юных девушек электрошоком под увертюру из «Сороки-воровки» Россини (привет, Стэнли Кубрик!). Все они живут в этом поместье как в карантине, слушают Россини с Бетховеном и практически не контактируют с внешним миром, пока на виллу не попадает на правах бедной родственницы 15-летняя красотка Дениз (Джиневра Франческони), которая курит, слушает рок и не хочет подчиняться правилам этого макабрического пансионата. Появление Дениз нарушает планы Елены превратить сына в послушный инструмент своей воли, однако многое в этой истории пойдет не так, как предполагает зритель.

Помимо темы подавленной юношеской сексуальности и эффектной работы оператора Эмануеле Паске, который противопоставляет мрачные интерьеры виллы идиллическим видам окружающего ее парка, «Секта» еще и весьма актуальна: режиссер и сценарист Де Фео буквально напророчил нынешнюю катастрофическую ситуацию в Италии. Надеемся, сейчас, сам сидя в карантине, он уже пишет сценарий сиквела.

Тема добровольной самоизоляции возникает и в «Западне для дьявола» — причудливом гибриде «Отвращения» Поланского и «Изгоняющего дьявола» Фридкина.

Филипп (Джэми Пол) в детстве стал свидетелем того, как жуткая тень, выбравшаяся из его постели, убила его младшую сестру. Спустя 25 лет подруга Филиппа впала в состояние демонической одержимости, переночевав в его проклятом жилище. Через два года мы видим героя наглухо запершимся в своей квартире, которая увешана всеми мыслимыми католическими символами. День и ночь он ведет бой с некоей сверхъестественной сущностью, обитающей в доме или в его голове.

Фильм стремится держать зрителя в подвешенном состоянии, балансируя между фрейдистским и мистическим объяснениями состояния героя. Правда режиссер-дебютант Алессио Лигуори не справляется со столь амбициозной задачей, регулярно подменяя психологическую двусмысленность действия потоком эффектных, но ничем не обоснованных образов. Например, статуя Мадонны периодически начинает кровоточить. Почему? Просто так, для красоты. Впрочем, режиссеру удается создать гнетущую атмосферу клаустрофобии, ведь все полтора часа фильма действия разворачиваются в одной декорации.

В новых итальянских готических фильмах просматривается влияние картин студии Blumhouse, причем не столько эстетическое, сколько концептуальное. Как и творения Джейсона Блума, эти картины малобюджетны и стремятся осовременивать прошедшие проверку временем идеи хоррор-культуры с поправкой на итальянские реалии.

К примеру, «Мама: Гостья из тьмы» (оригинальное название — «Жестокий Питер») выглядит дайджестом полудюжины фильмов Лучио Фульчи минус экстремальное насилие. Там присутствует ребенок-садист Питер Хоффман (популярнейший троп итальянской хоррор-традиции), которого другие дети для острастки ночью замуровывают в склепе на старинном кладбище. Но сильнейшее в истории Европы Мессинское землетрясение 1908 года разрушает и город, и кладбище. Следы замурованного ребенка найти не удается, зато среди местных жителей возникает легенда, что призрак его матери, считавшейся ведьмой, бродит по окрестностям в поисках сына. Уже в наши дни английский археолог Норман (Генри Даутуэйт) обнаруживает склеп Питера, а его немая дочь Джейн (Элизабетта Фусари), пытаясь вызвать дух своей умершей матери, случайно пробуждает мать Питера, которая незамедлительно начинает злодействовать в округе.

Особняком от этих фильмов стоит «Господин Дьявол» Пупи Авати. Там тоже есть колдовство и дети-убийцы, однако 80-летний мэтр не слишком озабочен актуальностью своего творения. Он переносит действие во времена своего детства, в 1952 год, и стремится воплотить на экране дух тех страшных историй, которые слышал сам, будучи ребенком. «Господин Дьявол» начинается с жуткой сцены, в которой одетый в старинный наряд подросток буквально пожирает младенца, лежащего в колыбели. Затем мы встречаемся с Фурио Моменте (Габриэль Ло Джудиче), чиновником министерства юстиции, отправляющимся в Венецию с деликатной миссией — расследовать убийство, совершенное 14-летним подростком Карло (Филиппо Франкини). Карло убил своего сверстника, утверждая, что тот является воплощением самого дьявола. Расследование приводит Фурио к другому преступлению, совершенному несколько лет назад во влиятельной венецианской семье, и заставляет поверить в местные предания.

Мрачный и откровенно патологический «Господин Дьявол» имел большой успех как у критиков, так и у зрителей. В премьерный уик-энд он занял третье место в итальянском прокате, уступив лишь новому «Форсажу» и «Королю Льву». Возможно, это связано не только с достоинствами картины, но и с тем, что итальянская публика попросту стосковалась по хоррорам отечественного производства. Окрыленный Пупи Авати уже заявил, что этот фильм лишь первый из задуманной им «саги о зле». Сценарий «Господина Дьявола» он написал вместе с братом Антонио и сыном Томмазо, так что для него это семейный проект.

Впрочем, планам Пупи Авати, скорее всего, помешают реальные ужасы эпидемии коронавируса. Возможно, они также помешают кинотеатральной премьере «Господина Дьявола» в России, которая была запланирована на конец апреля.

Прогнозировать перспективы новой волны итальянского хоррора в нынешней ситуации, конечно, трудно. Пока эти фильмы обнаруживают явную стилистическую и визуальную преемственность по отношению к классике жанра, но лишены дерзости и провокационности тех картин. Они словно бы пытаются примирить средиземноморский артистизм и страстность с трусливым морализмом современного американского хоррора, где, кажется, уже нельзя убивать никого, кроме белых гетеросексуальных мужчин. Но их головокружительные и странные сюжетные кульбиты доказывают: никакое примирение между яростной формой и пуританским содержанием невозможно.

Source

Sharing is caring!

Leave a Reply